Неточные совпадения
Но, получив посланье Тани,
Онегин живо тронут был:
Язык девических мечтаний
В нем думы роем возмутил;
И вспомнил он Татьяны милой
И бледный цвет, и вид унылый;
И в сладостный, безгрешный
сонДушою погрузился он.
Быть может, чувствий пыл старинный
Им на
минуту овладел;
Но обмануть он не хотел
Доверчивость души невинной.
Теперь мы в сад перелетим,
Где встретилась Татьяна с ним.
Нельзя сказать, однако же, чтобы не было
минут, в которые как будто пробуждался он ото
сна.
Мне, однако, приятно, что я могу плакать! Впрочем, может быть, этому причиной расстроенные нервы, ночь, проведенная без
сна, две
минуты против дула пистолета и пустой желудок.
Она все сидела в головах милых сыновей своих, ни на
минуту не сводила с них глаз и не думала о
сне.
Уже легкое, приятное онемение пробежало по членам его и начало чуть-чуть туманить
сном его чувства, как первые, робкие морозцы туманят поверхность вод; еще
минута — и сознание улетело бы Бог весть куда, но вдруг Илья Ильич очнулся и открыл глаза.
— Я не хочу спать, мамаша, — ответишь ей, и неясные, но сладкие грезы наполняют воображение, здоровый детский
сон смыкает веки, и через
минуту забудешься и спишь до тех пор, пока не разбудят. Чувствуешь, бывало, впросонках, что чья-то нежная рука трогает тебя; по одному прикосновению узнаешь ее и еще во
сне невольно схватишь эту руку и крепко, крепко прижмешь ее к губам.
Как ни привыкнешь к морю, а всякий раз, как надо сниматься с якоря, переживаешь
минуту скуки: недели, иногда месяцы под парусами — не удовольствие, а необходимое зло. В продолжительном плавании и
сны перестают сниться береговые. То снится, что лежишь на окне каюты, на аршин от кипучей бездны, и любуешься узорами пены, а другой бок судна поднялся сажени на три от воды; то видишь в тумане какой-нибудь новый остров, хочется туда, да рифы мешают…
Адмирал предложил тост: «За успешный ход наших дел!» Кавадзи, после бокала шампанского и трех рюмок наливки, положил голову на стол, пробыл так с
минуту, потом отряхнул хмель, как
сон от глаз, и быстро спросил: «Когда он будет иметь удовольствие угощать адмирала и нас в последний раз у себя?» — «Когда угодно, лишь бы это не сделало ему много хлопот», — отвечено ему.
В иную
минуту казалось, что я ребенок, что няня рассказала мне чудную сказку о неслыханных людях, а я заснул у ней на руках и вижу все это во
сне.
Мельком, словно во
сне, припоминались некоторым старикам примеры из истории, а в особенности из эпохи, когда градоначальствовал Бородавкин, который навел в город оловянных солдатиков и однажды, в
минуту безумной отваги, скомандовал им:"Ломай!"Но ведь тогда все-таки была война, а теперь… без всякого повода… среди глубокого земского мира…
Но непременно так и должно ему показаться; промежутки
сна, по два часа каждый, он проспал и не помнит, а запомнил лишь
минуты своего пробуждения, вот ему и кажется, что его будили всю ночь.
— Бабушка нейдет! Бабушка не любит! — шептала она с тоской, отрезвившись на
минуту от
сна. — Бабушка не простит!
И он спал здоровым прозаическим
сном, до того охватившим его, что когда он проснулся от трезвона в церквах, то первые две, три
минуты был только под влиянием животного покоя, стеной ставшего между им и вчерашним днем.
Часа через три шум на дворе, людские голоса, стук колес и благовест вывели ее из летаргии. Она открыла глаза, посмотрела кругом, послушала шум, пришла на
минуту в сознание, потом вдруг опять закрыла глаза и предалась снова или
сну, или муке.
Неизвестность, ревность, пропавшие надежды на счастье и впереди все те же боли страсти, среди которой он не знал ни тихих дней, ни ночей, ни одной
минуты отдыха! Засыпал он мучительно, трудно.
Сон не сходил, как друг, к нему, а являлся, как часовой, сменить другой мукой муку бдения.
Раздался общий смех. Оказалось, что не он один, все не спали, но никому первому не хотелось вставать и раскладывать дымокуры.
Минуты через две разгорелся костер. Стрелки смеялись друг над другом, опять охали и ругались. Мало-помалу на биваке стала водворяться тишина. Миллионы комаров и мошек облепили мой комарник. Под жужжание их я начал дремать и вскоре уснул крепким
сном.
Ах, как легко! так что и час, и два пролетят, будто одна
минута, нет, ни
минуты, ни секунды нет, вовсе времени нет, все равно, как уснешь, и проснешься: проснешься — знаешь, что много времени прошло с той поры, как уснул; а как это время прошло? — и ни одного мига не составило; и тоже все равно, как после
сна, не то что утомленье, а, напротив, свежесть, бодрость, будто отдохнул; да так и есть, что отдохнул: я сказала «очень легко дышать», это и есть самое настоящее.
Ведь были же и у нее
минуты забвения, в которые она страстно любила своего будущего малютку, и тем больше, что его существование была тайна между ними двумя; было же время, в которое она мечтала об его маленькой ножке, об его молочной улыбке, целовала его во
сне, находила в нем сходство с кем-то, который был ей так дорог…
Здесь перечитывались его письма, здесь припоминались счастливые мгновения дорогих встреч, здесь складывались золотые
сны, здесь переживались счастливые
минуты первого пробуждения молодого чувства…
— Это был только
сон, — задумчиво проговорил он, — странно, что в этакую
минуту такой
сон… Садитесь.
— А какие, однако же, вы храбрые, вот вы смеетесь, а меня так всё это поразило в его рассказе, что я потом во
сне видел, именно эти пять
минут видел…
Когда Смолокуров домой воротился, Дуня давно уж спала. Не снимая платья, он осторожно разулся и, тихонечко войдя в соседнюю комнату, бережно и беззвучно положил Дуне на столик обещанный гостинец — десяток спелых розовых персиков и большую, душистую дыню-канталупку, купленные им при выходе из трактира. Потом
минуты две постоял он над крепко, безмятежным
сном заснувшею девушкой и, сотворив над ее изголовьем молитву, тихонько вышел на цыпочках вон.
Это хвастливое, навязчивое бабничество ни на
минуту, должно быть, даже и во
сне, не покидало его.
Фанатик своего дела, Кузьмичов всегда, даже во
сне и за молитвой в церкви, когда пели «Иже херувимы», думал о своих делах, ни на
минуту не мог забыть о них, и теперь, вероятно, ему снились тюки с шерстью, подводы, цены, Варламов…
Для меня нет праздников, нет гарантированного отдыха; каждую
минуту, от
сна, от еды, меня могут оторвать на целые часы, и никому нет дела до моих сил.
Слабою рукой дотягивался я до часов, смотрел на них и с тоскливым недоумением убеждался, что вся бесконечная вереница моих уродливых
снов заняла не более двух-трех
минут: «Господи!
Я не знаю — я не могу припомнить себе, — но какой-то страшный
сон, какое-то ужасное видение посетило мою расстроенную голову в томительную
минуту борьбы
сна с бдением.
По временам меня клонил
сон, в глазах зеленело, голова шла кругом, и я каждую
минуту готова была упасть от утомления, но слабые стоны матери пробуждали меня, я вздрагивала, просыпалась на мгновение, а потом дремота опять одолевала меня.
Она казалась мне в эту
минуту такой дорогой и близкой, как во время разговора во
сне…
Я, конечно, и прежде знал, видел на каждом шагу, как любит меня мать; я наслышался и даже помнил, будто сквозь
сон, как она ходила за мной, когда я был маленький и такой больной, что каждую
минуту ждали моей смерти; я знал, что неусыпные заботы матери спасли мне жизнь, но воспоминание и рассказы не то, что настоящее, действительно сейчас происходящее дело.
Видно, дорога и произведенный движением спокойный
сон подкрепили меня; мне стало хорошо и весело, так что я несколько
минут с любопытством и удовольствием рассматривал сквозь полог окружающие меня новые предметы.
Весны пора прекрасная
минула,
Исчез навек волшебный миг любви,
Она в груди могильным
сном уснула
И пламенем не пробежит в крови!
На алтаре ее осиротелом
Давно другой кумир воздвигнул я,
Молюсь ему… но…
А там откуда ни возьмется поздний ветерок, пронесется над сонными водами, но не сможет разбудить их, а только зарябит поверхность и повеет прохладой на Наденьку и Александра или принесет им звук дальней песни — и снова все смолкнет, и опять Нева неподвижна, как спящий человек, который при легком шуме откроет на
минуту глаза и тотчас снова закроет; и
сон пуще сомкнет его отяжелевшие веки.
Дело шло к вечеру. Алексей Абрамович стоял на балконе; он еще не мог прийти в себя после двухчасового послеобеденного
сна; глаза его лениво раскрывались, и он время от времени зевал. Вошел слуга с каким-то докладом; но Алексей Абрамович не считал нужным его заметить, а слуга не смел потревожить барина. Так прошло
минуты две-три, по окончании которых Алексей Абрамович спросил...
Если б можно было упечь Феденьку куда-нибудь подальше, но так, чтобы это было прилично (ему часто даже во
сне виделось, что Феденька оказался преступником и что его ссылают в Сибирь), то он бы ни на
минуту не усомнился оказать в этом деле все свое содействие.
Если б не близость Вержболова, наверное, эти люди через
минуту заснули бы тем тревожным, захлебывающимся
сном, от которого у русского культурного человека стискиваются зубы и лицо в самое короткое время покрывается глянцевитым туком.
Сон был так крепок, что Сергей Дмитриевич несколько
минут не мог прийти в себя и сообразить, где он и что с ним. Его взгляд упал на сверток одежды Зыбина, на котором он спал.
Возница безнадежно плюхнулся на облучок, выровнялся, качнулся, и мы проскочили в ворота. Факел исчез, как провалился, или же потух. Однако через
минуту меня заинтересовало другое. С трудом обернувшись, я увидел, что не только факела нет, но Шалометьево пропало со всеми строениями, как во
сне. Меня это неприятно кольнуло.
Вечерний чай и ужин служили для него лишь указанием, что желанная
минута близка, и мать, которой как-то инстинктивно не нравились эти музыкальные сеансы, все же не могла запретить своему любимцу бежать к дударю и просиживать у него в конюшне часа два перед
сном.
Карета покатилась. Дом Варвары Петровны находился очень близко от собора. Лиза сказывала мне потом, что Лебядкина смеялась истерически все эти три
минуты переезда, а Варвара Петровна сидела «как будто в каком-то магнетическом
сне», собственное выражение Лизы.
Частный пристав Рогуля выполз на
минуту из-под стеганого одеяла, глянул мутными глазами на улицу, испил кваску, молвил: «Рано!» — и побрел опять на кровать досыпать веселый
сон.
— О, вы угадали с первого раза! — отвечал я в восторге, что моя девушка умница: это при красоте никогда не мешает. — Да, вы с первого взгляда угадали, с кем имеете дело. Точно, я робок с женщинами, я в волненье, не спорю, не меньше, как были вы
минуту назад, когда этот господин испугал вас… Я в каком-то испуге теперь. Точно
сон, а я даже и во
сне не гадал, что когда-нибудь буду говорить хоть с какой-нибудь женщиной.
Земля — общая нам мать; она кормит нас, дает нам приют, радует и любовно обогревает нас; с
минуты рождения и пока мы не успокоимся вечным
сном на ее материнской груди, она постоянно своими нежными объятиями лелеет нас.
Мы делаем усилие проснуться и действительно просыпаемся, когда
сон становится ужасен и нет уже больше сил переносить его. То же надо делать и в жизни, когда она становится невыносима. В такие
минуты надо усилием сознания проснуться к новой, высшей, духовной жизни.
— И вот уже пять дней, каждый час, каждую
минуту… Во
сне ли, сплю ли — все об нем, об нем! Знаешь, Ваня: пойдем туда, проводи меня!
Устинов охотно последовал совету старого товарища и, проводив его от себя, завалился на свою кушетку. Не прошло еще и пяти
минут, как он уже храпел глубоким и темным
сном сильно усталого человека.
Пожарные солдаты, измученные длинным рядом предшествовавших беспрерывных пожаров, в течение целых двенадцати дней лишенные
сна и покоя, часто по целым суткам голодные от недостатка времени проглотить какой-нибудь кусок, — в настоящую
минуту еле двигали руки и ноги.
Через пять
минут полицейский вывел из этой квартиры Висленева и увез его с собою в участок, а Меридианов, совсем как был одетый, спал мертвым
сном, ворча изредка: «нет, я пива больше не могу, — убей меня бог, не могу!»
В эту
минуту Вера во
сне рассмеялась и за стеной как бы снова послышался шорох.
С
минуту стоял Инсаров перед затворившеюся дверью и тоже прислушивался. Дверь внизу на двор стукнула. Он подошел к дивану, сел и закрыл глаза рукой. С ним еще никогда ничего подобного не случалось. «Чем заслужил я такую любовь? — думал он. — Не
сон ли это?»